– Не вижу, почему Джек должен быть съеден белым медведем только потому, что ты боишься какой-то дурацкой легкой простуды, – возмутилась Марго.

– Это была метафора, – пояснил Ларри. – Что до здешних мест, то тут его, вероятно, заклевали бы до смерти кукушки.

– Все равно, я против того, чтобы бросать его, – сказала Марго.

В эту минуту выбрался из-под капота Джек. И без того внушительный нос его увеличился чуть не вдвое и приобрел окраску переспелой хурмы, а из наполовину закрытых глаз текли обильные слезы. Он подошел к нам, продолжая громко чихать.

– Уходи! – закричал Ларри. – Убирайся подальше со своими мерзкими микробами!

– Это де бикробы, – выговорил Джек. – Это сенная дихорадка.

– Мне нет дела до научных названий! – кипятился Ларри. – Уходи! За кого ты меня принимаешь, черт возьми? За Луи Пастера? Разносишь тут свои проклятые микробы!

– Это сенная дихорадка, – повторил Джек, чихая. – Где-то тут расдуд то ли какие-то прокдятые цветы, то ди еще что-то.

Он злобно повел кругом слезящимися глазами и остановил взгляд на ивах.

– Ага! – прорычал он, перемежая слова чихом. – Вот они, черт бы их побрал.

– Ни черта не понимаю, – сказал Ларри. – Эта простуда явно повлияла на его рассудок.

– Он говорит про сенную лихорадку, – объяснила Марго. – Это ивы вызвали приступ.

– Но ведь это еще хуже простуды, – встревожился Ларри. – Я вовсе не хочу заразиться сенной лихорадкой.

– Ты не можешь ею заразиться, дорогой, – сказала мама. – Это вид аллергии.

– А хоть бы анаграмма, – возразил Ларри. – Не желаю, чтобы он дышал на меня.

– Но она не заразна, – настаивала Марго.

– Ты уверена? – спросил Ларри. – Все когда-то происходит впервые. Полагаю, то же самое говорил своей жене первый человек, заболевший проказой, и не успела она оглянуться, как пришлось учредить колонию, чьи обитатели звонили своими колокольчиками и кричали "нечистый".