Лесли вторгся в багажное отделение и налил всем спиртного.

– Раз уж нам пришлось остановиться, следует признать, что здесь совсем недурно, – снисходительно заметил Ларри, созерцая волнистые зеленые холмы, расписанные клеточками живых изгородей и кудрявой листвой над черными стволами перелесков.

– А солнце прямо-таки припекает, – добавила мама. – Необычная теплынь для этого времени года.

– Боюсь, зимой нас ждет расплата, – мрачно произнес Лесли. – Так всегда бывает.

В эту секунду из-под капота донесся оглушительный чих. Ларри окаменел, не донеся до рта стакан.

– Что это было? – спросил он.

– Джек, – ответил Лесли.

– Этот звук! – воскликнул Ларри. – Его издал Джек?

– Ага, – подтвердил Лесли. – Джек чихнул.

– Господи! – вскричал Ларри. – Он везет с собой этих чертовых микробов. Мама, я целую неделю оборонялся от инфекции всеми способами, известными Британской медицинской ассоциации, и все это только для того, чтобы меня затащили в дебри, где кругом на полтораста километров нет ни одного медика, и мой собственный зять бомбардировал меня вирусами гриппа. Это уж слишком!

– Ну, ну, дорогой, – попыталась успокоить его мама, – будто не знаешь, что люди и без простуды чихают.

– Только не в Англии, – возразил Ларри. – В Англии любой чих – предвестник невзгод, а то и смерти. Иногда мне кажется, что для англичан единственное развлечение – пестовать свои вирусы.

– Ларри, дорогой, ты преувеличиваешь, – сказала мама. – Он чихнул-то всего один раз.

Джек чихнул снова.

– Ну что! – воскликнул Ларри. – Вот тебе и второй раз. Уверяю, с этого начинаются эпидемии. Почему бы нам не оставить его здесь, кто-нибудь подберет его и отвезет в Борнмут, а нашу машину поведет Лесли.

– Не говори глупости, Ларри, мы не можем бросить его на дороге, – сказала мама.

– Почему это? – спросил Ларри. – У эскимосов заведено сажать своих стариков на льдины, чтобы их съели белые медведи.