– Но это может быть что-то серьезное, – сказал Джек. – Этот металлический стук... Возможно, сломалось магнето.

– По-моему, просто у тебя из-под колеса выскочил камешек, – возразил Лесли.

– Да нет же, – настаивал Джек. – От камня совсем другой звук. Без этого тиканья.

– Лично я не слышал никакого тиканья, – заметил Лесли.

– Так всегда, никто кроме него не слышит тиканья, – жалобно произнесла возмущенная Марго. – Меня уже тошнит!

– Ну, ну, дорогие, не ссорьтесь, – вступила мама. – Как-никак, Джек единственный в нашей семье разбирается в механике.

– Если он и впрямь механик, то меня удивляет современная техническая терминология, которую он усвоил, – заметил Ларри. – Не помню, чтобы прежде техники прилюдно толковали о каком-то тиканье.

– Если, по-твоему, Джек, это что-то серьезное, – сказала мама, – может быть, нам лучше остановиться, чтобы ты мог проверить, в чем дело?

Джек не мешкая свернул на обрамленную цветущими ивами площадку для временных стоянок, выскочил из машины, поднял капот и нырнул в чрево "Эсмеральды", как умирающий от жажды человек в пустыне бросился бы во встреченный им водоем. Сперва мы услышали тяжелые вздохи, потом кряхтенье, которое сменилось звенящим жужжанием, словно сердитая оса запуталась в струнах цитры. То напевал наш зять.

– Что ж, – заговорил Ларри, – поскольку нашего форейтора, похоже, ударило молнией, как насчет глотка живительной влаги?

– Не рановато ли, дорогой? – спросила мама.

– Возможно, рановато для англичан, – отозвался Ларри, – но не забудь, что я не один год прожил среди безнравственных чужеземцев, которые не связывают удовольствия с каким-то определенным часом и не считают, что человек подвергает угрозе свою бессмертную душу всякий раз, когда выпивает стаканчик, будь то днем или ночью.

– Хорошо, дорогой, – уступила мама. – Быть может, и впрямь неплохо будет выпить по стаканчику.