– Кажется, в самом деле запах становится сильнее.

– Да нет, все зависит от направления ветра, – отозвался Лесли.

Ларри встал, осмотрелся.

– Что-то я не вижу поблизости водорослей, – сообщил он. – Только вон там, у самой воды.

Он подошел к нам, еще раз понюхал.

– Неудивительно, что вы не жалуетесь, – произнес он с горечью. – У вас тут почти не пахнет. Похоже, запах сосредоточен там, где сидим мы с мамой.

Он вернулся к маме, которая ела корнуоллский пирог, запивая его вином, и принялся рыскать вокруг нее. Внезапно он издал такой вопль, исполненный муки и ярости, что мы все подскочили, а мама уронила на колени стакан с вином.

– Силы небесные, вы только поглядите! – взревел Ларри. – Посмотрите, куда нас привел этот чертов тупица Лесли! Ничего удивительного, что мы задыхаемся от вони, мы еще все умрем от брюшного тифа!

– Ларри, дорогой, зачем же так кричать, – пожаловалась мама, вытирая колени носовым платком. – Неужели нельзя говорить спокойно.

– Нельзя! – выпалил Ларри. – Невозможно сохранять спокойствие перед лицом такого... такого обонятельного безобразия!

– Какого безобразия? – спросила мама.

– Знаешь, обо что ты опираешься спиной? Знаешь, что представляет собой опора, выбранная для тебя твоим сыном?

– А что? – Мама тревожно оглянулась через плечо. – Это камень, дорогой.

– Никакой это не камень, – произнес Ларри со зловещим спокойствием в голосе. – И не куча песка, и не валун, и не окаменелый таз динозавра. Ничего похожего на геологию. Знаешь, к чему мы с тобой прислонялись последние полчаса?

– К чему? – испуганно спросила мама.

– К лошади, – ответил Ларри. – К бренным останкам большой гнедой лошади.

– Вздор! – недоверчиво сказал Лесли. – Это камень.

– Где ты видел у камня зубы? – саркастически осведомился Ларри. – Остатки ушей и гривы? Учтите – то ли по злому умыслу, то ли по вашей глупости вашу мать и меня, скорее всего, поразит какая-нибудь смертельная болезнь.