Лесли встал, чтобы проверить слова Ларри, я присоединился к нему. В самом деле, из-под коврика в одном месте торчала голова, некогда без сомнения принадлежавшая лошади. Вся шерсть слезла, а кожа от пребывания в морской воде потемнела и задубела. Рыбы и чайки вычистили глазницы, высохшие губы обнажили мертвый оскал пожелтевших зубов.

– Надо же, черт возьми, – вымолвил Лесли. – Я готов был поклясться, что это камень.

– Ты избавил бы всех нас от многих неприятностей, если бы обзавелся очками, – достаточно жестко отметил Ларри.

– Но откуда я мог знать? – сердито вопросил Лесли. – Кто мог ждать, что на пляже будет валяться проклятая здоровенная дохлая лошадь, скажи на милость?

– К счастью, я не большой знаток лошадиных привычек, – ответил Ларри. – Может быть, у нее произошел разрыв сердца во время купания. Однако это ни в коей мере не оправдывает допущенную тобой совершеннейшую глупость, когда ты обратил эту падаль в шезлонг для нас с мамой.

– Чушь! – воскликнул Лесли. – Эта дрянь выглядела точно как камень. Если это дохлая лошадь, так и должна выглядеть, а не как огромный камень, черт подери. Я тут не виноват.

– Она не только выглядит как дохлая лошадь, но и пахнет соответственно, – не унимался Ларри. – Не будь рецепторы твоего носа, как и твой интеллект, парализованы от рождения, ты давно убедился бы в этом. Одного лишь восхитительного пряного благоухания было бы довольно, чтобы ты понял – это лошадь.

– Ну, ну, мои дорогие, не ссорьтесь вы из-за этой лошади, – взмолилась мама, отойдя в сторонку и прикрывая нос платком.

– Смотрите сами, – выпалил Лесли, – я докажу вам.

С этими словами он отбросил подушки и коврик, обнажая потемневшие, высохшие останки. Марго взвизгнула. Конечно, теперь, когда мы знали, что перед нами лошадь, было бы трудно принять ее за что-нибудь другое, но поскольку ноги зарылись в гальку и было видно только задубелую темную кожу торса, с первого взгляда немудрено было спутать ее с большим камнем.